Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:56 

slash-in-perm
Сегодня в нашей рубрике «Истории любви» душераздирающая исповедь первого маршала ТалигаРокэ Алвы, рассказывающего о несчастной любви к своему оруженосцу. Эта трогательная история ненависти, переросшей в настоящее чувство, которое, тем неменее, рухнуло из-за одного неверного шага, способна растопить даже самое чёрствое сердце.

Фэндом: В.Камша "Отблески Этерны" (неожиданно, правда?)
Пэйринг: Рокэ Алва/Ричард Окделл
арт не наш.


Я простил человека, который хотел убить меня


Вы ненавидите меня так страстно

в полшаге стоя от любви.

(с)



Каждый из вас задумывался о том, что самое ужасное со стороны любимого человека - это предательство. Но мало кто переживал это на своей шкуре. Мне, к моему глубочайшему сожалению, это довелось.

Когда я впервые увидел его, первое, что меня поразило – это огромные серые глаза, такие наивные и в тоже время полные яростного огня. Я сразу понял, кто это – сын герцога Окделла был до ужаса похож на своего отца. Отца, который не склонил голову перед незаконным правителем, который был до того горд и честен, что поднял мятеж, но был убит. Мною.
А сейчас эти же серые глаза снова взирали на меня, и они также были полны ненависти к человеку Чести, предавшему свою честь, вставшему на сторону Олларов.
Был Фабианов день – время, когда молодого дворянина должен выбрать себе в оруженосцы господин, и я, который никогда не брал себе никого в услужение, понял, что сейчас я должен взять себе этого юного герцога, сына мятежного Окделла. Взять, и никогда уже не отпускать.
Все эти трусы – люди Чести, боявшиеся взять себе в оруженосцы сына бунтовщика, кажется, возненавидели меня ещё больше, когда стоя на трибуне в Фабианов день, я назвал имя Ричарда, герцога Окделла.
Мальчишка поселился в моем доме, спал на моих кроватях, ел мою еду, и ненавидел меня все сильнее с каждым днем. И это было оправдано, ведь я был для него не сеньором, которого оруженосец должен любить всей душой, а убийцей его отца.

Правда, он звал меня «монсеньор», но лишь потому, что я ему приказал.

***
Шло время, и кажется мой сероглазый мальчик начал привыкать ко мне. Он позволил мне помочь ему вернуть карточный долг, спасти от нечестной дуэли, и даже лишить невинности. Правда, для этого пришлось использовать куртизанку, но другой невинности я хотел лишить его сам.
Серые глаза с каждым днем сияли все ярче, но я не знал, от ненависти или любви.
Я знал лишь то, что мой мальчик зачастил к дворцовому кансильеру – старому другу своего убитого отца. Я не ревновал к этому старому интригану, нет. Я только знал, что он настраивает Ричарда против меня, но не потому что сам был человеком Чести, а ради каких-то своих целей.
А потом была война. И были пушки, лохматый Ричард, который больше всего на свете хотел выстрелить сам, серые глаза горели таким азартом, что я позволил ему, лишь сам навел прицел, а фитиль палил он.
И когда он поднял ко мне лицо, все в черных разводах сажи, на нем сияла такая улыбка, что я не выдержал и потрепал его русые волосы, сейчас ставшие темными от пороха.

***
Это случилось совсем скоро. Мы вернулись в столицу и праздновали нашу победу. Мой мальчик пил наравне с нами – со мной и моими старыми друзьями, братьями Савиньяк. Я украдкой смотрел, как он пьет бокал за бокалом, как облизывает губы и переводит блестящие глаза с одного на другого. В эту минуту он не мог ненавидеть никого из нас. Даже меня.
Когда мы прикончили первый ящик вина, я решил, что пора бы покинуть эту теплую компанию, благо, братья поговаривали о визите к незабвенной Марианне. Марианна хороша, спору нет, но в тот день меня занимала отнюдь не она. А Ричард – он поднялся с пола, пошатываясь, и выпалил, что идет со мной. К счастью, мы все были уже достаточно пьяны, чтобы братья не придали значения его словам. Они-то подумали, что оруженосец собирается спать. Он и собирался. Но по тому, как он смотрел на меня, я уже знал – спать он собирается не один.
Мы молча поднялись наверх. Я направлялся в свою спальню, а он шел следом, придерживаясь рукой за стенку. Уже на пороге я обернулся, встречая его стальной взгляд. Мой мальчик знал, чего хочет – и не собирался отступать. Я видел, ему было страшно, и сейчас он мог позволить себе отпустить свой страх, перестать прятать его под вечным «Окделл не…». Он положил ладони на мои плечи, а я просто втянул его за собой в комнату, кивнул на кровать. Я помню, он покраснел и закусил губу, глядя на меня снизу вверх, и в его расширенных зрачках я читал такую бурю эмоций, которая не могла не затронуть мою, казалось бы давно очерствевшую душу. Любовь, ненависть, никому не нужный долг, искренность, паника, желание… Слова сухие и мертвые, они не способны передать даже сотой доли тех чувств, что владели нами обоими в ту ночь.
Я раздел его сам, медленно, любуясь каждым дюймом бледной кожи. Он дышал тяжело и часто – но не произнес ни слова, только подставлялся под мои ладони. А потом завороженно наблюдал, как раздеваюсь я. Я уже давно проклял эту красоту, дарованную мне, как говорят злые языки, Леворуким. Гораздо больше я ценил полученный от него же цепкий ум, а красота… Красота была лишь дополнением. Иногда приятным, не спорю.
Я впервые поцеловал его. Когда я увидел Ричарда в Фабианов день, все его существо кричало о ненависти и презрении ко мне. Но сейчас его губы, пахнущие горьким вином, были мягкими и податливыми. Сейчас он обнимал меня и тихонько стонал, словно упрашивал не прерывать поцелуя.
Сероглазый мальчик, потерявший отца по моей вине и гнивший заживо в том склепе, который его мать называла родовым замком, вызывал во мне неописуемую нежность. Все его упрямство, вся его гордость, вся его Честь… Чем больше времени Ричард был моим оруженосцем, тем сильнее я привязывался к нему и уже не мог понять, как я жил раньше в болоте интриг без его искренних чувств?
В ту ночь мы любили друг друга страстно, и в то же время нежно. Он выгибался на шелковых простынях, и я целовал его прекрасное тело. Еще по-юношески тонкое и гибкое, но уже по-взрослому сильное. Целовал серые, как вода в его горных озерах глаза, длинные ресницы. Целовал острые ключицы, пальцы, ладони с мозолями от оружия. А он наконец-то перестал молчать. Он звал меня по имени, шептал, что любит и просил никогда его не отпускать. Я и не хотел.
Я взял его – и с того дня он навсегда останется только моим, моим по праву. Ничто не сможет стереть из нашей памяти событий этой ночи. Мои поцелуи выжгли на его плечах клеймо, сообщающее каждому – он мой.
Мой враг, мой оруженосец, мой любовник.
Он приходил в мой кабинет вечером. Я играл на гитаре, а он сидел на ковре у моих ног, подливал вино в хрустальные бокалы, и смотрел на меня, смотрел, как пляшут отблески огня на моем лице. Каждый раз это кончалось одинаково – и каждый раз по-разному. Мы были счастливы, мы были влюблены.

***
Но наше счастье не могло длиться вечно. Я знал, что ту лапшу, которую вешает на уши моему мальчику кансилер, а вместе с ним и королева, уже можно вилкой есть. Поэтому я ничуть не удивился, что Ричард стал замкнутым и молчаливым. Он пытался сделать вид, что все в порядке, но такой наивной душе не пристало вести интриги – я мог все прочесть в его огромных глазах. «Мне страшно, эр Рокэ» - говорили они. «Я не хочу предавать вас, но долг велит мне». Мой бедный мальчик был таким же принципиальным, как и его отец. Долг и честь для него были важнее любви. И не мне винить его за это.
Когда он так неумело и неловко подсыпал мне яд в вино, я хотел поймать его за руку, остановить. Но у меня тоже был долг – отправить моего наивного мальчика подальше от этих дворцовых интриг, ему не место здесь, как бы горько не было мне это осознавать.
Я не стал ему ничего говорить, он не должен был знать. Пусть лучше думает, что ссылка в Агарис, это наказание за предательство.
Но я простил его. Простил человека, который хотел убить меня.

Авторы: Варг&Хельг

Вопрос: Понравилось?
1. да!  6  (100%)
Всего: 6

@темы: В.Камша, R

URL
Комментарии
2010-10-16 в 16:08 

| Юм-Юм |
Я на тебе, как на войне
Я не знакома с фэндомом совершенно, и слеш по японцам не очень люблю... но тут прониклась. Интересная концовка, хорошие герои. Вы молодцы!
И картинки понравились)

2010-10-17 в 17:59 

На все твои способности у меня фантазии не хватит (c)
он звал меня «монсеньор», но лишь потому, что я ему приказал. накатило... как же не хватает того глупого, наивного маленького Дикона - того самого из первых книг.
Когда он так неумело и неловко подсыпал мне яд в вино, я хотел поймать его за руку, остановить. Но у меня тоже был долг – отправить моего наивного мальчика подальше от этих дворцовых интриг, ему не место здесь, как бы горько не было мне это осознавать. :weep3: я всегда знала, что Рокэ самому тяжело далось это решение...
спасибо.

   

[Слешеры в Перми]

главная